Хайфа
Художественный музей
|
|
ХайфаХудожественный музей |
|
|
Апрель 2024 г. Из рубрики «Удивительное рядом». Проснулись по-шаббатному. Ехать куда-то далеко поздновато. Но унылое сидение дома не в наших правилах. Решили проверить, что у нас в шаговой доступности. Давненько не навещали Хайфский наш художественный. Художественный музей Хайфы / מוזיאון חיפה לאמנות
Откровений не ждали. Но в этот раз понравилось сразу. Уже первый этаж вызвал невольное восклицание: «Что ж мы внучку-то не взяли!». Здесь разместилась выставка детских рисунков. Коллекция постоянно пополняется, ибо процесс создания шедевров происходит в непосредственной близости от экспозиции.
Второй этаж сулил нам новые неожиданности. Ооо.. Нахум Гутман? Сам? Реувен Рубин? Здесь? Анна Тихо? Они-с. Оказывается, коллекция была передана музею американской филантропкой Линн Шустерман. Как же нам повезло! Залитая солнцем земля Свою коллекцию работ первой половины XX века, периода становления израильского искусства, музею подарила американская филантропистка еврейского происхождения Линн Шустерман. Ее муж, Чарльз Шустерман (чья семья счастливо эмигрировала из Советского Союза в 1935 году) разбогател на нефтянке, и благодаря этим деньгам супруги учинили благотворительный фонд, активно помогающий Университету в Оклахоме и еврейскому искусству в Израиле. Коллекция стала действительно щедрым подарком, сильно обогатившим не самую обширную коллекцию Хайфского художественного музея. Начнем со столпов израильской живописи, Реувена Рубина и Нахума Гутмана.
(1893, Галац, Румыния – 1974, Тель-Авив) Гора Скопус, Иерусалим 1927 год. Холст, масло
(1898, Теленшти, Бессарабия – 1980, Тель-Авив) Продавец инжира 1932 год. Холст, масло
При реставрации раму сняли и на обороте обнаружили другую картину (типичный для Гутмана прием). Скорее всего, здесь изображен дом родителей жены художника Доры в тель-авивском районе Неве-Шаанан, где Гутманы жили в 1930-х годах. Рассказ о музее Гутмана в Тель-Авиве впереди.
(1904, Пинск, ныне Беларусь – 1970, Тель-Авив) Интерьер 1950-е. Холст, масло
(1905, Берлин – 1976, Тель-Авив) «Детский час» 1950. Масло на картоне Йоханан Симон, эмигрировавший в Палестину в 1936 году и поселившийся в кибуце Ган-Шмуэль, был одним из ведущих художников кибуцного движения. На протяжении многих лет он создавал плакаты для своего кибуца и для движения «Ха-Шомер ха-Цаир». В 1950-е годы он стал ключевой фигурой израильского социального реализма, изображая повседневную жизнь кибуца.
(1892, Бердянск, Украина – 1979, Тель-Авив) «Порт Яффо» 1927. Масло на холсте
(1874, Дрогобыч, Галиция – 1925, Баденвайлер, Германия) «Люди Талмуда» 1915. Две гравюры
Эфраим Мозес Лилиен эмигрировал в Палестину в 1906 году, но уже через год вернулся в Германию. В последующие годы он несколько раз посещал Израиль, несколько месяцев преподавал в Школе искусств и ремёсел Бецалель в Иерусалиме, однако так и не обосновался здесь постоянно. Лилиен создавал свои работы на основе фотографий, сделанных им во время путешествий и затем обработанных в студии. В этих фотографиях, отличающихся тонким наблюдением, он сосредоточился на жителях Леванта и их «фотогеничной экзотике». Реалистично-фотографические гравюры «Люди Талмуда» были созданы в Берлине на основе фотографий, сделанных художником во время его поездок в Палестину. Зритель словно заглядывает в комнату, где пожилые учёные сидят на коврах, расстеленных на полу, погружённые в чтение Талмуда, в окружении священных книг.
По рисунку Эфраима Мозеса Лилиена (1874, Дрогобыч, Галиция – 1925, Баденвайлер, Германия) Масло по лакированной ореховой доске Верхняя часть бокового столика расписана в стиле ар-нуво, который был широко распространён в Европе в первое десятилетие XX века и характеризовался множеством извилистых растительных форм. Орнаментальная композиция основана на гравюре немецко-еврейского художника Эфраима Мозеса Лилиена, занимавшегося фотографией и графическим искусством. Оригинальный отпечаток был создан Лилиеном для немецкого журнала Jugend («Юность»). Под названием «Волшебная флейта» он изображает сцену с персонажами греческой мифологии: нимфа с длинными вьющимися волосами играет на флейте Пана – спутника бога вина Диониса. Флейта украшена виноградными листьями и гроздьями, а сам Пан закрывает уши, чтобы не слышать чарующей музыки.
(1893, Галац, Румыния – 1974, Тель-Авив) Хасид верхом на осле возле Цфата 1925 год. Бумага, акварель
(1894, Брно, Моравия – 1980, Иерусалим) Без названия 1930-е или 1940-е годы. Цветные карандаши Анна Тихо была очарована пейзажами древнего Иерусалима и выбрала их фоном для своих работ. В 1930-х и 1940-х годах она создала серию картин, изображающих иерусалимских женщин, чей экзотический стиль очаровал ее.
(1924, Эссен, Германия – 2018, Иерусалим) «Стол» 1960. Масло на мазоните Используя символический язык, творчество Нафтали Безема раскрывает страницы еврейской истории. Картина «Стол» – из серии Shabbat Table – обращается к воспоминаниям художника о родном доме и семье, погибшей в Освенциме в 1943 году. Его мать – единственная человеческая фигура на картине. В своих мемуарах Безем описывал ее как сильную фигуру, опору, которую он потерял, когда подростком приехал в Палестину из Германии в рамках одной из последних спасательных операций «Молодёжной алии». Остальные члены семьи остались в Германии и погибли. Намёки на Холокост европейского еврейства присутствуют и на самом столе: курица зарезана, свечи в шаббатных подсвечниках погашены. «Остатки жизни», как называл их Безем, стоят под тёмной, предвещающей беду луной. Европейская мебель и предметы, подобные тем, что прибыли в Палестину, показаны среди руин. Справа из руин растёт кактус (сабра) – символ возрождения в Земле Израиля. Надежда на возрождения после смерти воплощено в ангеле, который держит большое красное солнце и защищает своим телом мать и память о ней.
(1922, Нюрнберг – 2013, Кфар-Шмарьягу, Израиль) «Пейзаж с бараками» 1963. Масло на холсте Работы Рут Шлосс отличаются от преобладающего стиля израильской пейзажной живописи 1960-х годов, где часто изображались идиллические, залитые солнцем виды. В отличие от них, Шлосс акцентирует внимание на реальности: на этой картине изображены бараки переселенцев (маабарот), только что приехавших на Землю Израиля. Монохромная палитра и отсутствие различия между небом и землёй усиливают ощущение нищеты и бедности – места, где даже деревья не зелёные. Единственные цветовые акценты, словно проступающие из общей монохромности картины – фигуры, развешанное бельё, свет в окнах – это приметы людей, живущих в этом мрачном пространстве. Именно они и являются главными героями работ Шлосс.
(1920, Тверия – 2004, Эвен-Иегуда, Израиль) Дом среди пейзажа 1970 год. Холст, масло
(1931, Орхей, Румыния – 1993, Хайфа) «Храм поклонения» Конец 1990-х. Глина Дар Михаэля Гербера Тумы, Лейпциг Хая Тума работала главным образом в области керамической скульптуры и гончарного искусства, и многие её работы украшают улицы и дома в районе Вади Ниснас. Её произведения характеризуются символическими фигуративными образами и декоративностью, восходящей к народным ремёслам. Представленная здесь работа вдохновлена древними божествами инков и искусством Дальнего Востока.
Менахем Шеми
(1932, Кельн – 2018, Хайфа) Бюро занятости 1956. Холст, масло На картине изображена очередь в бюро по трудоустройству, вид из окна мастерской художника в хайфском районе Адар. Двери бюро закрыты, и перед ними собираются соискатели. На переднем плане сидит безработный арабский рабочий, Ахмад из Назарета, послуживший моделью для нескольких картин Книспеля; за ним стоит пожилой соблюдающий еврей, приехавший из Северной Африки, их окружают мужчины в рабочих кепках с внешностью мизрахи. Босая арабская девочка, одетая в лохмотья, с малышом на руках, олицетворяет бедность.
Беженцы в ожидании возвращения 2018. Акрил на холсте Абед Абди родился в 1942 году в Вади-Салибе, и история Хайфы переплетается с его личной биографией. В апреле 1948 года вся семья Абди, за исключением его отца, бежала из Хайфы. Картина рассказывает о семейных хрониках в лагерях беженцев в Ливане и Сирии перед возвращением в Хайфу в 1952 году. Справа стоит дед художника, брат первого избранного мэра Хайфы, а рядом с ним его бабушка и три сестры. Мать сидит в центре, и Абед кладет голову ей на плечо. Они сидят со своими чемоданами перед пакетами с едой, предоставленными Агентством ООН для помощи палестинским беженцам, и ждут возвращения в Хайфу. Выделяется сестра художника Лютфия, которая машет платком: она не вернулась в Израиль и скончалась в лагере беженцев Аль-Ярмук в Дамаске в 2020 году. Бабушка и дедушка тоже не смогли (или не сочли нужным) вернуться.
(1924, киббуц Тель-Йосеф – 1991, киббуц Кабри) Вид на Иорданскую долину 1976-77. Холст, масло
(р. 1966, Ленинград, СССР; живёт в Тель-Авиве) Хеврон (Пурим) 2004. Цветная фотография
(р. 1975, Вильнюс) Катя (мать-одиночка) 2021. Холст, масло Ковры Бецалеля Школа искусств и ремёсел Бецалель была основана в 1906 году в Иерусалиме художником Борисом Шацем с целью развития ремёсел и домашней промышленности в Палестине. Ковровый отдел, один из первых двух отделов школы, был открыт для улучшения экономического положения бедного еврейского населения Израиля. Разработку орнаментов поручили художнику Шмуэлю Бен-Давиду, который приехал из Болгарии в Иерусалим вслед за Шацем, а позже возглавил отдел вместе с Яаковом Кантеровичем. Большинство ковров украшалось характерными местными мотивами и еврейскими символами – такими как семисвечная менора, Купол Скалы (как символ места Храма) и Башня Давида. В 1920 году мастерские Бецалеля были отделены от школы и основана компания «Марвадиа», которая продолжала работать до начала 1930-х годов. Художники и мастера продолжали создавать предметы в «иерусалимском стиле Бецалеля» ещё долго после закрытия школы в 1929 году. Дизайнерские решения Бецалеля встречаются в израильских коврах и по сей день.
Ковёр Бецалеля, 1906–1914 Шерсть и хлопок, узелковое ткачество Через арочную колоннаду открывается, на первый взгляд, непрерывный пейзаж Земли Израиля, однако на самом деле он отсылает к трём разным местам: Беэр-Шеве, представленной тамариском Авраама; горе Синай; и Иерусалиму в образе кедра, посаженного Герцлем в Моце. Прием по стилю напоминает арки на Храмовой горе, отсылая к месту Храма. Этот ковёр Бецалеля выстраивает хронологическую линию между Авраамом – праотцом еврейского народа, Моисеем и Герцлем – визионером государства, указывая на прямую связь между библейским периодом и началом XX века как двумя эпохами, в которые евреи жили на этой земле.
По эскизу Яакова Кантеровича (Беларусь, 1890 г. – Тель-Авив, 1961 г.) 1920-е гг.? Шерсть и хлопок, узловое плетение Ковер «Песнь Песней» обрамлен тремя регистрами. На внешней полосе повторяется надпись «Песнь песней», а на внутренней – стих из этой книги (2:12-13): «Цветы появляются на земле; пришло время пения птиц, и голос черепахи слышен в нашей земле; смоковница выпускает зеленые смоквы свои, и виноградные лозы с нежным виноградом благоухают». В центре возвышается стройная пальма, вокруг нее вьются и извиваются виноградные лозы и инжир, на верхних ветвях сидят птицы, а вокруг бегают козлы. Этот райский образ отсылает к местной флоре, а также намекает на еврейское возрождение в Земле Израиля. * * * Хватило бы и этого! Но, рассматривая офорты в очередном зале, я рассеянно вымолвила: «Да это ж, вроде, Пиранези…» Представьте себе, он. Сама не ожидала, что угадала. Да, все это роскошество находится в коллекции Хайфского художественного музея. Так-то.
Римский форум, 1757 Из серии «Виды Рима», 6-е издание (Фирмин Дидо, 1835-39), напечатано в Париже
Арка Тита, 1760
Арка Тита, 1760
Базилика Святого Лаврентия за городскими стенами
Базилика Святого Павла за городскими стенами * * * И когда мы уже практически испытали катарсис и собирались покинуть храм искусства, в малюсеньком зале нас поджидали работы первостепенной фигуры французского символизма рубежа XIX—XX веков, участника группы «Наби»… та-дам… – Эдуара Вюйара!
Женщина у окна 1895–1900. Картон, масло Из коллекции Музея Израиля, Иерусалим.
1899. Картон, масло Коллекция Тель-Авивского художественного музея
ок. 1935. Масло на масоните Коллекция Музея искусства Тель-Авива Дар Лулы Ласкер, Нью-Йорк, 1961
1908. Темпера на бумаге, наклеенной на холст Коллекция музея Хехта, Хайфа Андре Пикар (André Picard) – художник из той же среды, в которой работали Вюйар и Боннар. Фигура довольно «тихая» в истории искусства, известная сегодня лишь искусствоведам и завсегдатаям музеев.
1905-07. Картон, масло Коллекция Музея Израиля, Иерусалим
Обнаженная сидящая
1902-03. Картон, масло Коллекция Музея Израиля, Иерусалим Дом: обитель любви и тревог Наш дом и предметы в нём рассказывают истории: в кухонном шкафу стоит неполный сервиз – часть посуды разбилась во время переезда; в гостиной – изношенный диван, принявший форму тела от частого использования; на стене – фотографии улыбающихся родственников, некоторые из них ещё живы, другие – уже нет. Наши любимые люди и вещи обычно находятся в нашем жилом пространстве, и изображение интерьера показывает всё, что мы любим и чего боимся. Изображения бытовых сцен занимают почётное место в истории живописи. Такие жанры, как интерьер и натюрморт, позволяли художникам исследовать темы социального и экономического статуса, семейной принадлежности и привязанности к месту. Казалось бы, банальный сюжет часто становился идеальной площадкой для экспериментов с новыми художественными приёмами, поскольку он требует не столько внешнего действия, сколько интимной связи между художником, его средой и предметами в ней. Эдуар Вюйар, один из выдающихся французских художников начала XX века, создал новый художественный язык в своих авангардных интерьерных работах. В этой выставке к нему присоединяются пять современных израильских художников – Ира Эдуардовна, Арам Гершуни, Цион Авраам Хазан, Уриэль Мирон и Хилла Шпицер – которые исследуют домашнее пространство и живописные вопросы. Их внимательный взгляд обращён к обычным, повседневным предметам – мискам для супа, коврам, стульям – находя в них красоту, смысл и воспоминания. Их работы передают одновременно уют защищённого домашнего пространства и страх перед тем, что может нарушить его стабильность.
Ури Гершуни
Мяско.
Как-то уже очень хочется есть, но впереди еще одна экспозиция. Просторный зал вместил выставку работ Наталии Зурабовой. Наталья Зурабова «Жизнь в живописи» Будь то Москва, Берлин, Беэр-Шева или Яффо, Наталья Зурабова в первую очередь изображает интерьер своего дома. Зурабова преуспевает в построении сложных композиций большого формата, что, пожалуй, самая большая задача в живописи. В истории искусства такой размер чаще всего отведен для исторических картин, и можно сказать, что ее работы – это исторические картины о маловажных историях, на фоне домашних пространств, населенных стульями, коврами и цветочными горшками. Пространства, которые она рисует, несут следы небольших событий и воспоминаний: пальто, которое кто-то оставил на стуле, белье, ожидающее складывания, или картина, написанная много лет назад и висящая на стене. Тема Зурбовой – незапланированные явления жизни в домашнем пространстве, вытекающие в потенциальные композиции. Описание интерьера дома – интерьер – соединяет дом со студией, между жизнью и работой. Картина написана в знакомом и любимом месте, но в то же время противостоит вызовам жизни задачам живописи. Каждый момент, проведенный дома, – это время обучения рисованию, составлению карты пространства, погружению в формы, цвета и текстуры, составляющие среду обитания. Можно представить, как Зурбова лежит вечером на диване в гостиной, расставляет знакомые предметы в воображаемые композиции и представляет, как пространство становится картиной. Живопись – дом Натальи Зурабовой.
Наталья Зурабова
Назарет, отель "Аль-Хаким"
Что ж, увиденное не может не радовать. Вот можем же, когда захотим! Надо отдать должное и другим работам, представленным в музее. Все это отрада для глаз и пища для мозгов. И вход в музей по субботам свободный! И программа на Песах для детей впечатляет! В общем, не проходите мимо.
Хорошие книги – всегда в магазине Polonskybooks! Похожие истории: Тель-Авивский художественный музей Музей Израиля. Живопись XX века "Опасное искусство" в Художественном музее |
|
© trassa.narod.ru |
